Улей хранит память, которая переживает отдельную пчелу
Пчёлы не рождаются, зная всё. Часть знаний они перенимают у старших, а потом передают дальше. Что говорит об этом наука, и почему это меня трогает.
Представь молодую пчелу в её первом полёте. Всего несколько дней от роду, а уже надо осваивать ремесло. Мы привыкли думать, что улей рождается, уже зная всё: цельный инстинкт с первого дня, словно программа, которая запускается сама собой. Образ красивый, но не вполне верный. Часть того, что пчела знает, она усваивает. И усваивает у старших.
В танце не только инстинкт
У пчёл есть знаменитый жест, и это танец. Когда сборщица находит хороший источник корма, она возвращается в гнездо и рассказывает о нём подругам, двигая брюшком в фигуре, похожей на восьмёрку: waggle dance (виляющий танец). В этом движении закодированы направление относительно солнца, расстояние и даже качество найденного. Расшифровал его в середине двадцатого века Карл фон Фриш (Karl von Frisch), и за эту работу о языке пчёл он получил Нобелевскую премию в 1973 году. Это одна из самых изощрённых форм общения, известных нам за пределами нашего собственного вида.
Долгое время считалось, что этот танец чисто врождённый, записанный в генах, одинаковый у каждой пчелы и не требующий никакого обучения. А потом появилось открытие, которое изменило всю картину. В исследовании, опубликованном в 2023 году в журнале Science (Shihao Dong, Tao Lin, James C. Nieh, Ken Tan, Social signal learning of the waggle dance in honey bees), учёные показали, что танцу отчасти учатся.
Прежде чем впервые станцевать, молодая пчела следует за опытными танцовщицами, наблюдает за ними, прикасается к ним. Исследователи вырастили пчёл, лишённых такой возможности: ни одной старшей, за кем можно было бы пойти, только такие же неопытные ровесницы. Эти пчёлы танцевали более беспорядочно, с куда более крупными ошибками в направлении, и плохо кодировали расстояние. С практикой ошибка в направлении выправлялась. А вот ошибка в расстоянии, нет: она оставалась неверной до конца жизни.
В этой детали есть что-то, что меня трогает. Направление ты ещё можешь поправить сама. Но если никто не научил тебя расстоянию в нужный момент, ты будешь мерить мир чуть криво всю жизнь. Это окно, которое закрывается, в точности как критический период для языка у детей или для пения у птиц. И у пчелы есть возраст, в котором определённые вещи усваиваются, а потом уже поздно.
Язык, который переходит из поколения в поколение
Глубинный смысл вот в чём: в улье знание живёт не только в генах. Оно передаётся. Переходит от старших к молодым, тело к телу, танец за танцем.
Исследователи идут дальше, с гипотезой, которую ещё предстоит доказать, но которая открывает целый мир: что самые опытные сборщицы передают новым настоящий диалект, версию танца, настроенную на ту конкретную местность, где живёт эта семья, на её цветы и её расстояния. Если это так, то каждый улей хранил бы своё местное знание, выстроенное со временем и переданное тем, кто приходит следом.
Это значит, что улей хранит память, которая переживает отдельную пчелу. Работницы, которые учили, уже мертвы к тому моменту, когда урок приносит плоды: пчела живёт несколько недель, а семья продолжается годами. То, что остаётся, не просто куча взаимозаменяемых насекомых. Это маленькая культура, нечто, что наследуется.
Почему всё это меня трогает, и почему я строю bjtOS
Если пчелиная семья несёт в себе ещё и хрупкое наследие знания, передаваемого из уст в уста, тогда потерять семью не значит потерять насекомых. Это значит потерять маленькую библиотеку, которую никто не печатал и которую никто не сможет переиздать. Местное знание, которое исчезает, а вместе с ним и тот точный способ, каким эти пчёлы научились читать свой кусочек мира.
Именно отсюда у меня всё и начинается. Я веду bjtOS, потому что эти существа меня завораживают и дороги мне, и чем больше наука показывает мне, насколько они сложны, тем сильнее я чувствую, что есть что защищать, и что на том, кто подходит к ним с технологией, лежит ответственность. Потому что тот, кто ставит датчики рядом с ульем, прежде всего обязан слушать, не мешая. Ставить технику на службу пчеле, а не наоборот. Любовь стоит на первом месте. А наука помогает её заслужить.
И тогда вопрос я разворачиваю к тебе, кто с пчёлами работает: что ты видел в своих, что показалось тебе обучением? Поведение, перешедшее от одной семьи к другой, привычку, которую ты не смог бы объяснить одним лишь инстинктом. Это ровно тот род историй, с которых этот проект хочет начаться.